Зачем я пошла на шествие Бессмертного полка. И почему я пойду СНОВА в следующем году. #ЭтоНашаПобеда

11 мая 2017, 17:51    623    нет

В прошлом году, в мае, мы с сыном решили пойти в следующем году на шествие Бессмертного полка.
Мы решили провести наших дедов-прадедов по Красной площади.
Они воевали, честно прошли всю войну, добыли нам Победу.
Победу, да и просто возможность родиться и жить.
Они достойны пройти маршем по Красной площади, в строю таких же победителей, так же как когда-то прошли они всю Россию, всю Европу.
Так мы думали.

Собрали фотографии, и благословения родственников. Подготовили транспаранты. Узнали в урочный час – где и когда сбор.
И пошли.
Всё просто.

Надо сказать, что я – ребенок советской еще эпохи.
Тогда 9 мая был святым праздником, и никому не приходило в голову ставить это под сомнение (как бы там ни было, а с головами тогда было как-то проще и светлее).
Но как человек, не знавший войны, я ЗНАЛА, что это великий праздник, я понимала головой, разумом, интеллектом.
Я видела фильмы, читала книги, слышала рассказы ветеранов.
Я представляла, и даже иногда видела во снах.
Но, конечно, я не могла всего прочувствовать, и помнить, как они помнили.

Иногда, глядя фильм, или слушая чей-то рассказ о войне, я вдруг вживалась, пыталась представить – а как это?
Как это – когда 4 года в походе… когда вокруг смерть и твои друзья гибнут на твоих глазах, и конца этому не видно… когда идёшь на страшного сильного врага и можешь умереть в любой момент… когда самому надо убивать – пусть врагов, но живых людей … когда месяцами ничего не знаешь о самых близких и родных… когда больно и страшно, а надо совершать подвиг?
Как это всё?
Ведь это теперь, в орденах, они герои безусловные. А тогда, в 41-м – они просто мальчишки и девчонки….
И я никак не могла понять, никак не могла разгадать этот их секрет.
Мне казалось – я бы не смогла, мои ровесники – не смоги бы. Они какие-то ДРУГИЕ были. В них было что-то, чего нет у нас.

И вот – 9-е мая 2017 года…

Сначала мы зашли с отроком в метро. И я сразу почувствовала – что-то не так, не так как обычно.

Я это хорошо чувствую – как оно вокруг. В том числе – в метро.
Я там много времени провожу. Такая уж у меня карта жизни – я человек из массы, и с раннего детства я среди большого количества людей.
И пока всё по нарастающей.
Я не могу сказать, что люблю большие скопления людей. Наоборот, я не люблю толпу.
В толпе людей не видно, там есть какая-то масса.
И так же, как сейчас какие только процессы ни крутят человеком… Так же они крутят толпой, только в тысячи раз сильнее. И раньше в толпе, в больших скоплениях людей я только это что-то и чувствовала и мне было плохо, я откровенно страдала. Сейчас я много времени провожу в метро, в больших скоплениях людей. Но иногда я вижу за этой толпой людей. А когда не вижу – отстраняюсь от этих помех толпы и даже могу чувствовать себя в этой толпе в одиночестве – тихо и спокойно.

В этот раз в метро было как-то совсем не так.
Там не было “массы”, там были люди.
Около половины были с транспарантами Бессмертного полка. Большая часть другой половины, без транспарантов, но с георгиевскими лентами, цветами, флажками. Они ехали туда же.
И это очень другое ощущение – почти все в метро едут в одно и то же место, с одной целью. С общей целью.
Люди смотрели внимательно друг на друга, улыбались.
Входящие вновь на станциях, заходили, удивлённо оглядывались и тоже начинали улыбаться.

Мы вышли на Маяковской.
И прямо на станции, на платформе, был Праздник.
Нарядные люди, цветы, портреты героев.
Люди никуда не спешили, ждали друг друга.
Радовались встречам, целовались, разглядывали портреты.
А я ловила внутри какое-то странное приятное ощущение. Никак не могла назвать его.

На улице нас ждала ужасная погода.
Очень холодно, порывистый ветер в лицо с холодным дождем.
И реки людей.
Отовсюду – из метро, по Тверской, на площади.
Много полиции, рамки металлоискателей, волонтеры.
Громкая музыка из репродукторов. Песни военных лет.
Опять плотная толпа – пройти через рамки. И опять – никакого дискомфорта.
Все вокруг какие-то… спокойные, что ли. Радостные, но спокойные.
Потом мы пошли по Тверской в сторону Манежной.
Шли не спеша. Рядом шли другие люди.
Я заметила, многие, как и я, немного недоуменно оглядывались, всматривались в людей.

Прошли мы совсем немного. И встали.
До начала шествия еще 20 минут, а вся Тверская – от Манежной и до метро Маяковской уже плотно забита народом.

Мы ждали начала, стоя в плотной массе людей, под грохот музыки из динамиков. Под дождем, на ледяном ветру.
А я никак не могла понять, что происходит?!
Внутри такое тепло, радость и простор…
Будто стою я в широком поле, у березовой рощицы, припекает ласковое солнце и легкий ветерок приятно освежает.
Какое несоответствие!
По всем правилам, от внешнего неуюта и дискомфорта (для меня, во всяком случае) я должна бы уже выпадать в осадок.
Или сжиматься внутренне, чтобы перетерпеть всё это.
А у меня внутри какой-то густой, теплый и мощный поток переливается без малейшей помехи и вытекает из меня во что-то большое общее, и снова втекает и переливается внутри.
Я даже на какие-то минуты забыла, зачем я здесь, и про дедов забыла.
Я всё пыталась понять, что же это такое я чувствую?

Но я вспомнила быстро.
Вокруг было море портретов. Совсем юные и старики. В военной форме и в штатском, рядовые и генералы. И красные знамена, и российские триколоры. И кое-где иконы. А рядом портреты Сталина. Шары, цветы. И люди.
Я какое-то время всех разглядывала и опять пыталась понять – что не так? Что-то необычное чувствовала, но понять никак не могла.
И так и не поняла тогда. Сейчас только начинаю понимать…

Во-первых, люди были спокойными и радостно-светлыми одновременно.
Большинство было в больших или меньших компаниях, но не было никакого разгула, такого наигранного празднования, какое часто можно видеть на новогодних и прочих подобных гуляниях.
Странно, но даже маленькие дети, а их, не смотря на погоду было много, вели себя спокойно и не обращали на себя внимания, как это часто бывает в больших скоплениях.
Люди спокойно беседовали. И внутри своих локальных компаний и потом уже между компаний.
Я вслушивалась в разговоры.
Почти все говорили о своих героях на портретах. Какие-то слышанные от них истории. Истории о них самих.
Рядом мужчина рассказывал, как они всей семьей несколько лет искали погибшего где-то в Европе деда. И нашли на кладбище какого-то маленького чешского городка. И как потом ездили туда всей семьей.
Под громкие звуки военных песен это всё было так кстати, что я развесив уши не стесняясь подходила к одним, к другим.
Было такое ощущение, будто много лет люди только и ждали этой возможности вот так вот просто похвастаться своими героями, показать как они ими гордятся.

Во-вторых, было необычно видеть в одной общей массе таких разных людей.
Разных по возрасту, по достатку, по национальности, по социальному статусу.
Так плотно, плечом к плечу.
Порой, внешне контраст бросался в лицо.
Но не было… чего-то не было, что есть обычно, что режет глаз и ухо.
Я чувствую это часто внутренне, даже если нет никакого конфликта внешне. А тут – какая-то общность, естественная общность, по моему даже особо никем не осознаваемая.
Но те, что постатуснее, часто не скрывали своего недоумения, оглядывались вокруг и выглядели немного растерянно. Наверное, им нечасто доводится быть в таком многолюдном скоплении. Но они тоже были под впечатлением от каких-то необычных и, видимо, приятных ощущений. Они спокойно стояли, как все разглядывали портреты, общались. Махали флагами и смотрели на небо.

Было холодно и мокро, и народ начал чуть пританцовывать под «Смуглянку» и подпевать под «Синий платочек».

Потом что-то ожило далеко впереди, и стало приближаться. Все замерли.
А потом стало понятно, что это «Ура» катится по людской реке.
И все так радостно его подхватили, что когда оно дошло до нас, я не только закричала «Ура» вместе со всеми, я его просто телом почувствовала как волну, прокатившуюся через меня и меня подхватившую и покатившуюся дальше куда-то далеко назад.
И таких волн прошло несколько.
И это невозможно описать.
Есть чувства и ощущения, которые умалят любые слова…
И каждая такая волна что-то оставляла во мне.
Что-то такое объемное и волнительное, отчего сами появлялись слёзы.

 А после этих «Ура» был незабываемый момент. Истинно катарсический момент!

На какие-то минуты замолчали репродукторы. В это же время как-то сильнее нахмарилось, потемнело, дождь припустил сильнее. Вдруг рванул порывами ветер. Вокруг все притихли. Стало слышно, как хлопают на ветру мокрые знамена. И вдруг из репродукторов буквально грянуло:

«Вставай, страна огромная!

Вставай на смертный бой!

С фашисткой силой темною!

С проклятою ордой!…»

Все знают эту песню. Поднимавшую раненую огромную страну в бой.
Её писал не человек. Её писала сама Родина. Та самая Душа России.

И люди рядом со мной сразу запели.
Так запели, что по спине бежали не мурашки, а огненные дорожки.
Так запели, будто только ради этого сюда и пришли.
Как будто давно ждали возможность ее запеть.
Так, что я тогда враз поняла, что мы все не другие, мы все такие же как наши герои на портретах.
Только нам повезло больше, чем им.
Пока повезло, во всяком случае.

А потом мы пошли. Шли не быстро, долго.
Но так легко было идти. Такая невероятная радость!

Я всё шла, прислушивалась к себе и искала сравнение – ну с чем это сравнить? На что это похоже?
Смотрела на людей, не могла насмотреться. Смотрела на портреты. Они такие же! С людей как-будто что-то сняло шелуху. Ту самую, которая – возраст, статус, состояние, национальность, важность, политические взгляды. И море всего того, наносного, что мутит людям умы. Что задает вопросы – зачем это всё? Для чего? Какова цена Победы? А нужно ли было погибать стольким? А нужно ли тревожить мертвых? Все эти вопросы, споры вокруг Дня Победы может рождать только тот, кто не прошел с Бессмертным полком, кто не воссоединился в душе со своими предками, кто не понял в одно мучительное мгновение, что всё едино –  они тогда и мы сейчас, фашизм тогда и фашизм сейчас, Родина тогда и Родина сейчас. Нет разницы.
Лишь зло меняет маски и инструменты, совершенствуется в методах и способах.
И может не мы принесли дедов на это шествие. А они нас, неразумных, привели на него, чтобы в одном несметном строю мы встали рядом и поняли (кто способен) или хотя-бы почувствовали, что мы все одно, и Родина одна, и Победа одна.
И дай нам всем Бог, чтобы и осталась она одна, чтобы не пришлось нам снова ее добывать!

До конца Красной площади мы шли больше часа.
В огромной людской реке.
И ничто не выбило меня из этого ровного текущего состояния.
Уж что тут больше сыграло – мое внутреннее состояние, или какие-то необычные внешние процессы, а они точно происходили, – я не знаю. Хотя мой отрок, далекий от понимания глобальных процессов, был тоже в очень необычном для себя настроении. Он тоже тёк в каком-то внутреннем процессе.

Я видела абсолютно необычный праздник вокруг.
Ничего подобного на массовых праздниках я никогда не видела и не ощущала. Я всё пыталась определить – что необычно, что именно не так как всегда? Вокруг я видела много слез.
Не рыданий, не плача, а слёз – светлых, когда просто невозможно сдерживать чувства, пусть и самые светлые.
И это были не старики. Их вообще было мало.
Это были мои ровесники, или немного старше, или младше.
На многих лицах я видела растерянность, удивление и радость одновременно.
Я думаю, для многих были открытия в этот день. Пусть и на уровне чувств и эмоций только.

Сейчас мне кажется, я понимаю, что это было.
Это была Душа.
Наша общая, которая есть в каждом.
Которая, выживая, прячется за шелухой и оболочками.
И часто кажется даже, что нет Ее уже. А Она вот, вдруг выглядывает.
И это Она же победила тогда.
Она, именно общая, наша и их – уже ушедших на другую сторону.
Поэтому это был и есть  Ее праздник.
И каждого, кто искренне пришел на этот праздник, Она встречала и приветствовала.
Не может быть такой огромной радости только от личного праздника.
И нельзя его понять умом, надо только прийти и разрешить себе почувствовать.

Интересно, что выйдя с Красной площади, людская река пошла по улицам всё тем же потоком.
Шли по Большой Ордынке, также несли портреты высоко поднятыми.
Играли баянисты. Народ периодически останавливался вокруг них. Пел военные песни. С такой душой и радостью.
Я тоже пела.
И опять шли. И не хотелось уходить, не смотря на дождь и окоченевшие руки.

Потом масса народа у метро.
И это опять не так как это бывает обычно. Когда мучительно терпишь это медленное движение в плотной толпе.
Тут все были уже как родные. Это было продолжение праздника.
И опять в метро улыбающиеся друг другу и своим героям на портретах люди.

Я тоже смотрела на деда и улыбалась.
Я никогда его не видела. И он меня не знал.
Он умер за много лет до моего рождения. Но он так тепло мне улыбался. Что мне казалось, будто мы с ним познакомились, я показала ему Москву.
И он остался доволен.

«Любая долгая битва вынуждает воюющие стороны всё ближе подходить  к сути происходящего с ними, а значит, преодолевая собственную идеологию, и к собственной сути.
Если такой сути недостаточно, то битва будет проиграна, в конце концов.
Потому что любой внешний процесс может питаться только внутренним содержанием. Время внешнего процесса зависит от его вневременного содержания…»

В.Ломовцев “Мелодия”

Источник: https://holo-system.com/zachem-ya-poshla-na-shestvie-bessmertnogo-polka-i-pochemu-ya-pojdu-snova-v-sleduyushhem-godu/

 


Добавить комментарий